Бэкки Блентон планировала прожить год в своем фургоне и посмотреть страну, но начавшаяся депрессия и отсутствие работы превратили ее в бездомную. Она рассказала о своем опыте на конференции TEDGlobal.

Я писатель и журналист, а также безумно любознательный человек. За 22 года в журналистике я научилась многим новым вещам.

А три года назад я узнала про то, как стать невидимой. Я стала одной из работающих бездомных. Я бросила пост редактора газеты после смерти отца и решила путешествовать. Его смерть была сильным ударом. И у меня было много вопросов, которые я бы хотела разрешить в путешествии.

Я путешествовала всю жизнь, поэтому решила, что прожить год в фургоне, решая свои проблемы – будет, как одно длинное путешествие. Поэтому я взяла кота, ротвейлера и все необходимое для поездки в фургон «Шевроле» 1975 года и укатила в закат, совершенно забыв про три решающих фактора.

Первый: общество приравнивает постоянное место жительства, даже если это будка, к значению слова «личность».

Второй: я не осознала, насколько быстро отрицательное мнение других людей может начать влиять на нашу жизнь, если мы это позволим.

Третий: я забыла, что быть бездомной – это состояние, а не стиль жизни.

Сначала жизнь в фургоне была отличной. Я принимала душ в кемпингах, регулярно питалась, и у меня было время на отдых и печаль. Но затем появились гнев и депрессия, связанные со смертью моего отца.

Подработка закончилась, и мне нужно было найти постоянную работу, чтобы оплачивать счета. Мягкая весна превратилась в ужасно жаркое лето. Стало невозможным где-либо оставить машину (смеется), чтобы не было очевидным, что со мной кот и собака, и, кроме того, было очень жарко. Кот уходил и приходил через открытое окно фургона. Песик был отправлен в дневной интернат. А я потела. Когда была возможность, я пользовалась служебным душем в офисных зданиях и на стоянках дальнобойщиков. Или умывалась в общественных туалетах.

Ночью температура в фургоне редко опускалась ниже 26 градусов, так что было тяжело, почти невозможно спать. Продукты портились на жаре. Лед в переносном холодильнике таял в течение нескольких часов, и все это выглядело достаточно жалко.

Я не могла себе позволить жить в квартире или позволить себе квартиру, в которой можно содержать ротвейлера и кота. А я не желала бросать их. Поэтому я осталась в фургоне. И когда жара измучила меня настолько, что я не могла пройти даже 15 метров до ближайшего к фургону туалета ночью, я пользовалась корзиной и мешком для мусора.

«Три года назад я жила в фургоне на стоянке магазина». Что может понять человек, ставший бездомным

Когда наступила зима, температура упала ниже нуля. Я столкнулась с новыми проблемами. Каждую ночь я останавливалась в разных местах, чтобы не быть замеченной и чтобы полиция не надоедала. Мне не всегда это удавалось.

Но я чувствовала, что я больше не контролирую свою жизнь. И я не знаю, когда или как это случилось, но скорость, с которой я из талантливого писателя и журналиста превратилась в бездомную женщину, живущую в фургоне, поразила меня.

Ведь я не изменилась. Мой коэффициент интеллекта не упал. Мой талант, мой характер, мои ценности — все во мне осталось тем же. Но я изменилась. Я скатывалась ниже и ниже – в депрессию.

В конце концов кто-то направил меня в клинику для бездомных. И я пошла. Я не мылась три дня. И я была так же подавлена и так же воняла, как все в очереди. Просто я не была пьяной или под кайфом. И когда несколько бездомных мужчин поняли это, включая бывшего университетского профессора, они сказали: “Ты не бездомная. Почему ты здесь?”

Другие бездомные не видели во мне бездомную, а я видела. Тогда профессор, выслушав мою историю, сказал: “У тебя есть работа. У тебя есть надежда. У настоящего бездомного нет надежды”. Лекарства от депрессии, которые мне дали в клинике, не избавили меня от мысли о самоубийстве. И я помню, что думала: “Даже если я убью себя, никто не заметит”.

Тим Рассерт, известный журналист, говорил обо мне на национальном телевидении. Эссе, которое я написала о моем отце за год до его смерти, было в новой книге Тима. Он делал цикл ток-шоу.

И когда я осознала, что Тим Рассерт, бывший ведущий передачи “Встреча с прессой”, говорил о моей работе, пока я жила в фургоне на стоянке около “Волмарта”, я стала смеяться. Вам я тоже советую.

Я стала смеяться, потому что дошла до стадии: я писатель или я бездомная женщина? Я пошла в книжный и нашла книгу Тима. И я стояла там и перечитывала свое эссе. И плакала. Потому что я писатель. Я писатель. Вскоре после этого я вернулась в Теннесси.

Я перемежала жизнь в фургоне с ночевками на диване у друзей. И я снова стала писать. К лету следующего года я снова работала журналистом. Я выигрывала награды. Я жила в своей собственной квартире. Я больше не была бездомной. Я больше не была невидимой.

«Три года назад я жила в фургоне на стоянке магазина». Что может понять человек, ставший бездомным

Тысячи людей работают полный или неполный рабочий день и живут в своих машинах. Но общество продолжает клеймить их и считать преступниками тех, кто живет в своих машинах или на улицах, поэтому бездомные, работающие бездомные, в основном остаются невидимыми.

Но если вы встретите их, развлеките их, поддержите их и предложите им повод для надежды. Человеческий дух может все преодолеть, если имеет надежду.

Я здесь не для того, чтобы поработать девушкой с афиши в поддержку бездомных. Я здесь не для того, чтобы убеждать вас дать денег первому встречному попрошайке.

Я здесь, чтобы рассказать, что, опираясь на мой опыт, поняла – люди не то, где они живут, где они спят или какова их жизненная ситуация в отдельно взятое время.

Три года назад я жила в фургоне на стоянке около “Волмарта”, а сегодня я выступаю на TED. Надежда всегда, всегда находит выход.

Спасибо.

Перевод на русский Татьяны Запевалиной

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.