Павел Шульженок: Русские сегодня — потерянный народ в пустыне

Павел Шульженок – неординарная личность. Служил диаконом в храме Святого князя Александра Невского в Санкт-Петербурге. По взглядам – монархист. Участвовал в событиях на Донбассе в качестве духовного лица, поддерживал ополченцев.
Как пишут в СМИ, «прославился благодаря фотографиям, на которых пьет пиво, делает селфи в зеркале и пересчитывает кучу денег, а также своими резкими комментариями относительно событий на юго-востоке Украины, опубликованными на странице в соцсети «ВКонтакте».
Это интервью было сделано более полугода назад. Павел тогда еще находился в Санкт-Петербурге. В июле этого года он опять уехал на Донбасс, но уже в качестве военного.

— Павел, что вас побудило поехать на Донбасс четыре года назад?

— С Донбассом меня связывает долгая история. Ещё в августе 2014 года в самой горячей фазе в потоке многочисленных добровольцев я отправился в осажденный Донецк и оказался в бригаде, отступившей из Славянска. Там я окормлял ополченцев и не знал, на каких рубежах окажусь.

В первый раз я пробыл на Донбассе недолго, потому что ещё не был в запрете, и из отпуска вернулся на свой приход. Но эта история не прошла для меня бесследно. Сначала меня запретили на три месяца, но по истечении срока секретарь епархии вызвал к себе и сказал, что не могу быть восстановлен, потому что оказался замешанным в политическом конфликте и создал проблемы во взаимоотношениях с УПЦ (МП). Каноническая церковь на Украине сейчас находится на осадном положении, и любая открытая позиция со стороны Московской Патриархии в России создает проблемы для церкви на Украине. Мой запрет был связан с этой необходимостью.

Но, другое дело, это можно было сделать более уважительнее по отношению ко мне, чтобы у меня не было трудностей. Но, слава Богу за всё! Это имело и положительные результаты. Мой круг знакомств расширился, я познакомился с медийными людьми, вышел на новый информационный уровень, что дало мне возможность для журналистской деятельности. Я снял три фильма по украинской и донбасской тематике.

— Что за фильмы?

— Первый фильм чисто теоретический о том, что такое украинство, как оно создавалось Польшей и Австро-Венгрией, где украинцев и сочинили.

Второй фильм называется «Голгофа Новороссии» и посвящён разрушенным храмам Донбасса – Иверскому монастырю, который находится недалеко от Донецкого аэропорта, храму святого праведного Иоанна Кронштадтского в Петровском районе, куда было прямое попадание, деревянному Благовещенскому храму в Горловке, который сгорел в результате артобстрела, были даже в Луганске, где при обстреле погиб протоиерей Владимир Креслянский (прим.ред. прот. Владимир был клириком Георгиевского храма посёлка Большая Вергунка Луганской епархии).

Третий фильм я снял в 2016 году для NEWSFRONT.INFO. Он называется «Земля патриотов. Исповедь капеллана», и в нём рассказано о моей деятельности как капеллана и духовного лица. Я делюсь соображениями о том, что, с одной стороны, республика укрепилась, а с другой, существует дистанция между церковью и народом, так как церковь во многом несвободна.

— Потому что подчиняется УПЦ (МП)?

— Да, и церковь не может активно поддерживать донбасские республики, а народ этого не понимает, видит, что духовенство не с ними, хотя неофициально многие священники поддерживают, тех же военных.

Создание отдельной церкви на Украине, как и отдельного государства, было ошибкой. Как ни странно, украинцы жутко не любят всё советское, а должны быть благодарны СССР, что существуют как отдельное государство. По сути, большевизм и современное украинство — явления одного порядка.

Мы должны стремиться к единой православной триединой Руси. Я этим руководствуюсь, и всё время говорил это нашим парням на передовой. Мы воюем не для того, чтобы отделить одну территорию от другой, а чтобы стать едиными. Мы очень скорбим, что приходится брать в руки оружие и противостоять нашим братьям по крови, но цена вопроса – сохранение русской цивилизации и русского мира.

— А вам самому приходилось брать в руки оружие?

— Нет. Я как духовное лицо не могу этого делать. Я имею представление, как оно устроено, но в боевых действиях не участвовал.

— Что вы ещё говорили бойцам на передовой и как они реагировали на ваши слова?

— Среди бойцов всегда чувствовался духовный голод, ведь духовенство было вынуждено дистанцироваться от этой ситуации. Я считаю, в идеале, в каждом боевом подразделении должен быть полковой священник, особенно сейчас, в условиях минских договорённостей, когда среди военных много разочаровавшихся, не понимающих, за что они воюют.

Сейчас даже мне сложно объяснять людям, что происходит. В 2016 году мы еще ждали наступления, сейчас ждать устали все, но всё зависит от Бога. Даже возвращения Крыма обусловлено внечеловеческими факторами, так как российское правительство было не готово к этому, а для крымчан это всегда было недостижимой мечтой.

Господь может дать нам и Донбасс, и Малороссию, но от нас зависит, насколько мы сможем оправдать это доверие. Если мы будем недостойны, то зачем нам эти земли?! Если мы стремимся расширяться на запад, возвращать дореволюционные границы, мы должны нести людям и миру некий посыл, послание. Мы обороняемся от нападок запада, но мы до сих пор не сформировали нашу главную идею, а идея состоит в служении Богу. Служение Христу как национальная идея.

— Это замечательная идея, но как вы собираетесь объяснять её мусульманам, буддистам, иудеям, другим народам, проживающим в России?

— В Российской империи жили разные национальности, но Россия всегда считалась русской землей. Русские собирали нашу страну, а не девяносто других национальностей. Они присоединялись и жили в русском доме, потому что русские — добрый, вселенский народ, который собирает под своим крылом множество народов и способствует их развитию. Русские дали этим народам понятие о цивилизации. Поэтому если у нас будет пламенное послание, и в нас увидят веру, в таком доме будет уютно всем, не только христианам.

— Сейчас это кажется утопией, если честно.

— Это не утопия, так уже было, но это разрушили. Единственное, что мы сейчас можем — произносить, как должно быть. Когда нет сил, Господь может сотворить чудо, но мы должны быть готовы к этому чуду, тогда всё будет.

— Да, и, в первую очередь, надо работать над собой.

— Господь должен увидеть в нас стремление к изменению жизни, и как Он в своё время дал Израилю Землю Обетованную, хотя казалось — всё против этого. Евреи были потерянным народом в пустыне, но случилось невозможное. Так и мы сегодня — тот же богоизбранный народ в пустыне, поэтому если Господь даст, то мы сможем всё.

— И сколько нам ещё ходить по пустыне?

— Неизвестно.

— Почему сейчас нет настоящих лидеров?

— Сейчас нет возможности совершать дела, которые покажут лидера, можно только заявлять о себе. Давайте вспомним Смутное время, когда появились такие лидеры, как Минин и Пожарский, патриарх Гермоген. В результате освобождения Москвы и изгнания поляков Господь указал на государя Михаила Романова.

Сегодня мы должны создать среду для появления государя, она ещё не создана, нас очень мало. Но великие потрясения этот процент увеличат и обратят взоры народа к Господу, как это было неоднократно в Священной Истории, как Израиль обращался к Господу в результате бед, как Ниневия в своё время покаялась и тоже обратилась к Богу.

—То есть, по вашему мнению, нужна война или смута?

— Нужны экстремальные условия, в которых человек сможет себя проявить. Я знаю множество замечательных монархистов — почти каждый мог бы стать Государем. В моем подразделении есть замечательный командир, если бы он был Государем, я был бы очень рад.

— А если бы сейчас не было минских договорённостей, каким бы вы видели развитие событий?

— Освободили бы две области, возможно…

— Так до Киева хотели дойти?

— Не стоило. В Киеве мы бы замучились с партизанским движением, но Харьков вполне мог быть нашим, потому что там, как минимум, половина населения пророссийская. Правда, когда харьковчане увидели, что Россия не собирается ничего делать, маятник качнулся обратно, а ведь там мог быть реализован крымский сценарий.

В любом случае, была возможность введения российских миротворческих сил, мы могли бы выстроить свою миротворческую миссию по линии разграничения, это бы исключило обстрелы, потому что стрелять по российским военным — чревато, и Украина на это бы не пошла. И это бы привело к тем же самые последствиям, которые мы имеем сейчас — отзыв послов, санкции. Почему-то наше руководство думало, что этого можно было избежать. Этого нельзя было избежать.

— Вы считаете, они так думали?

— Но иначе они бы этого не сделали. Это единственное объяснение. Они боялись какой-то большой войны. На самом деле начинать войну из-за Украины никто бы не стал.

— Вы сейчас ездите на Донбасс?

— Я жду, когда ситуация прояснится, и если там начнутся активные боевые действия, я безусловно туда поеду, и я их жду…

— Такими темпами активные боевые действия могут начаться не только на Донбассе, но и у нас. Конечно, не дай Бог и в церкви молятся, чтобы был мир.

— Будем надеяться, что стрелять здесь придется не скоро, хотя вероятность такая есть, но мы к этому отношения ни в коем случае иметь не будем, поэтому посмотрим, как всё будет развиваться.

— Как вы относитесь к тому, что о вас пишут в интернет-изданиях, блогах, вас критикуют или иронизируют, особенно в либеральных СМИ?

— На самом деле меня критикуют с разных сторон. Если люди не принимают, что я говорю, они не примут и меня. Ни один человек, который ко мне хорошо относится, не изменил мнение обо мне. Поэтому я не беспокоюсь.
Например, самый первый запрет был связан с тем, что я находился в пивном пабе, но все прекрасно понимают, что никакими канонами это не регламентировано. Конечно, в рамках информационной политики это было ошибочным, но тут, как говорится, лес рубят — щепки летят. Я склонен к активной деятельности и здесь могут быть как ошибки, неизбежные при такой деятельности, так и положительные результаты.

Я сделал выводы. Значит, так должно было случиться, иначе не было бы стимула для развития. Сегодня я бы не сделал таких промахов, хотя до сих пор считаю, что умные люди и те, кому мои взгляды близки, как тогда не соблазнились и остались моими друзьями, так и сейчас ими остаются.

Беседовала Елена Юферева

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.