Кто святее – Русь или Европа

Кто святее – Русь или Европа

Александр Баунов

Кто святее – Русь или Европа
Иллюстрация: Лев Соловьев. Монахи. Не туда заехали
В качестве ключевой темы 1025-летия крещения Руси патриарх Кирилл, видится, выбрал наши отличия от Европы по вопросу о гей-браках и вообще. В словах патриарха – " необходимо делать все, чтобы не допустить предложение греха на пространствах святой Руси ", – однако содержится заранее ложное утверждение, которое делает все рассуждение ничтожным. Русь покуда еще никто не канонизировал. Вообще христианство не знает практики канонизации цельных стран и народов. Если бы вдруг( что, впрочем, немыслимо) таковая практика и возникла – Русь точно была бы не на первом месте в перечне. И главное, вряд ли Русь вообще прошла бы любую правдивую комиссию по канонизации – по причине чрезвычайной распространенности всех других грехов, кроме, пожалуй, гей-браков.

В самом деле, кто и когда объявил Русь непорочный? Где акты на этот счет какого-нибудь вселенского собора? Да хоть бы и поместного. Где желая бы частные мнения отцов церкви? Смотрим историю словоупотребления и зрим: а это Русь сама себя так назвала. Устами патриотически настроенных ораторов Средневековья и публицистов новейшего времени. Отличный ведь путь к святости: завтра назову себя святым, и придите выучитесь у меня все языцы. Самозваный святой – достойное амплуа для христианина.

Из иноземцев же термином пользовался, трудясь в России, Максим Грек, но его тут уличили в лжи и шпионстве на турецкого султана. Канонизировали в перестройку.

Всем образчик

Можно, конечно, сказать, что святая Русь – это потому, что она желает быть святой. Это, как говорили немецкие философы, – не данность, а устроенность. Или, как еще Владимир Соловьев заметил, Англия охотно величает себя " старенькой ", Германия – " ученой ", Франция – " прекрасной ", Испания – " благородной ", а Русь – " непорочный ". В общем, гишпанским языком – с Богом, французским – с друзьями, германским – с неприятелем, италианским – с женским полом говорить прилично. Но с Богом, отвечают нам, сейчас прилично только по-русски. Носители гишпанского и прочих запамятовали, что такое подлинно христианские ценности, а мы их одни за всех тут защищаем. Хотя для человека, который хочет стать святым, говорить: " Разойдись, я, конечно, грешник, но среди вас всех все равно самый-самый безгрешный " – несколько странный образ мыслей.

Опять же пройдемся по заповедям. По " не убий " мы – на девятом месте в мире с конца, то имеется в первой десятке по " убий ", – это если брать общее количество. А если – на душу населения, то, конечно, получше, но все равно – сзади любой страны Европы, которая погрязла в гей-браках. Это, не полагая абортов и самоубийств, по которым мы первые и десятые в мире поэтому, опять же впереди погрязшей Европы. Про " не укради " – это мы сами все знаем, желая индекс восприятия коррупции и субъективен, но и без индекса берем, что нехорошо лежит. Про " не пожелай осла и вола ближнего своего " – это мы на 3-ем в мире месте по угону, если грузовые засчитывать за вола, а легковые – за осла. По разводам мы также первые, но тут даже статистику приводить не нужно, всех превзошел президент. Правда, это, кажется, лучшее, что он сделал за последний год. Насчет " помни день субботний " – у нас более-менее часто помнят 5% населения, а в бездуховной Европе – около 15%. Тут визуально так как трудно сравнить: у нас в храме одна литургия в день, ну в приделе еще одна, а там – конвейер. С " возлюби близкого как самого себя ", или хотя бы не делай другому того, что не хочешь, чтобы делали тебе, – с этим мы и так знаем, как у нас обстоит: как обожаем друг друга на дороге, например.

Если же святость непорочный Руси заключается в том, что светские власти гомосексуалистов в ЗАГСах не регистрируют, то на такую крепость ведь много, кроме нас, претендентов: святая Уганда, святая Гана, непорочный Камерун, святой преподобный Египет. Стран и народов, отстаивающих указанным методом подлинно христианские ценности, тьма: такая толкотня может завязаться.

Себя высекла

Откуда же взялась эта самозваная претензия? Во-первых – xv век, когда мы внезапно остались единственной православной страной, не занятой магометанами. То имеется до этого мы были ими заняты, но к моменту, когда заняли остальных, частично уже освободились. Они рухнули, а мы стоим, их бог наказывает, а нас нет, – значит, святые. Католики вообщем не считаются, этих бог так давно наказал, что вообще непонятно, для чего живут, крестятся, венчаются: все равно ведь не спастись. Так что они не в счет. Так вам и в данный момент в любом приходе на святой Руси объяснят, а в xv веке – и и подавно.

Второе, на чем держится эта претензия, – это на страданиях, на крови новомучеников. На российской, так сказать, Голгофе, несомненно, имевшей место. Только раз имеется русская голгофа, есть ведь и русский Иуда, и российский Пилат, и русские воины-бичеватели, и русские первосвященники, и отечественный суд синедриона, и отечественная масса, кричавшая: " Распни! " Насчет толпы – даже фотографий очень много сохранилось. Понятно, что тут и Троцкий с латышскими стрелками, но в таких масштабах, ежели и всю Латвию поголовно под ружье поставить, – не хватит.

В общем, святая Русь – это таковая Афродита Милосская, которая сама себя высекла из кусочка мрамора, а потом себе же руки и отрубила.
То есть мы святые поэтому, что хорошо помучили сами себя. До 1917 года всем празднично сообщали, что мы живем в святой Руси с божьим народом, умеренно распределенным по всей территории. А потом вдруг немалая дробь этого божьего народа порушила храмы и постреляла священников. Конечно, священный замысел на нашу святость может проявиться в чем угодно, в том числе и в мучениях. Но тогда он и в гей-браках может проявиться. Сказано же Исайе Богом: " Мои идеи не ваши мысли ". А мы так думаем: наши, чьи же еще. Какие у нас, такие и у Бога обязаны быть, а иначе, зачем нам такой Бог?

Если посмотреть, какие страны высказывают претензию на необыкновенную духовность, то это обычно те, которые подотстали от своего окружения экономически и вообщем – по части, допустим, достоинства гражданина, всяких его прав и свобод. Сейчас это, к примеру, кроме нас, Иран, ну и в целом исламский мир. А лет 100–150 назад в Европе Германия отстала от соперников Англии и Франции, и пошли разговоры: у этих – холодный галльский ум, британский меркантилизм, служба золотому тельцу на фабриках, а у нас – чистый немецкий дух, здоровый крестьянин, волшебный рог мальчика и философия. Философия с музыкой вправду удались, но в остальном долго пришлось помучиться.
Европа как храм: разлитое христианство

А теперь у нас говорят: вся их Европа – выродившаяся и бездуховная, поэтому что у нас храмы полны, не протолкнуться, к андреевскому кресту народ от Крымского моста стоит, а там в храмах пустота. И у нас службы длинноватые, а там короткие, у нас стоять надо, а там неаскетически сидят. В общем, чистенько, но бездуховненько.

Только что добивался Христос – чтоб люди знали православный молитвослов, или чтобы относились друг к другу по человечески – видели в другом его самого, то имеется образ божий? Христианская цивилизация – это когда много церквей, набитых народом, или когда люди не совершают другому то, чего не хотели бы для себя?

У Тарковского в " Рублеве " – соперник Рублева, иконописец Кирилл, сперва, обидевшись, ушел, а позже вернулся в монастырь. " Плохо, – говорит, – в миру ". Ну так, может, церкви-то у нас полны, поэтому что в миру плохо. Снаружи – злоба, предательство, тьма, сумрак, орда. А внутри – золото, свечи, книги, музыка, лики праведных. Крест снова же. И даже люди иногда добреют.

Церкви в Европе пустые, может, не потому, что у людей там ничего святого, а потому, что не нужно бежать в них спасаться от мира. Святое, христианское они равномерно разлили, разбрызгали по всей собственной цивилизации, пропитали им все. Европа сейчас – это мир разлитого по всей жизни, растворенного в жизни христианства. Евангельскими ценностями прошита правовая и бытовая цивилизация. Европа, собственно, сейчас – вся церковь и есть.

Возьмем последний случай – с Брейвиком. Да, норвежские церкви пусты, пустее иных европейских, а гнида Брейвик сидит в двухкомнатной камере с телеком и тренажером, книжки читает. Так ведь только святое сообщество, страна-церковь может своего убийцу посадить в камеру с тренажером. В нашем, наиболее духовном, он бы сел так, что пожалел бы, что не умер. А самые духовные из нас, конечно, востребовали его бы немедленно прилюдно казнить. В странах, где в храмах народу каждую пятницу более, чем у нас на Пасху, так и казнили бы давно. И только в США цивилизованно 20 лет поизводили бы жалобами. А у этих – максимально 21 год с тренажером.

Не потому ведь, что норвежцы не ощущают, что Брейвик сделал зло. А потому, что они чувствуют, что не стоит отвечать на зло злобном. Это ж какую аскезу надо пройти. Гуляя по немецким лесам, увидел, что незнакомые люди, сойдясь на тропинке, друг с другом здороваются. А у нас проходят мимо, глаза в сторону отведя: ты меня не наблюдаешь, я – тебя, вот и замаскировались. А про себя думают: " Не маньяк ли? " Так где христианство-то? А так как сколько езжу по европейским странам, читаю на разных языках, никогда не встречал выражения sancta norvegia, или sancta italia, или agia ellada.

Я знаю, как станет проходить первичный отбор после всеобщего воскресения мертвых. Каждый поедет на небо в лифте с индивидуальным ангелом. И кто, войдя в лифт, поздоровается, тот поедет дальше в жизнь грядущего века. А кто нет – останется во тьме внешней. Друзья, здоровайтесь желая бы в лифте. Вдруг вы уже умерли, и это рядом с вами ваш ангел.
 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.