О ПРИНУЖДЕНИИ К ГРЕХУ

Сергей ХудиевО ПРИНУЖДЕНИИ К ГРЕХУ
Сергей Худиев22.07.2013
Проповедуя в Казанском Соборе, Патриарх Кирилл сказал, в частности, что " В крайнее время мы сталкиваемся с огромными искушениями: в ряде стран отбор в пользу греха утверждается и оправдывается законом ", а те, кто, следуя гласу совести, " борются с такими навязанными меньшинством законами — подвергаются репрессиям ".

" Там, где в итоге свободы выбирается грех — там смерть, там террор, там диктатура " — произнес Предстоятель.

Это мысль Патриарха некоторым показалась натянутой — каким образом усиленное продвижение однополых “браков” имеется путь к тирании? Между тем, одно прочно связано с иным. В чем отличие не-тиранического государства? В том, что оно знает свои границы. Оно не наблюдает себя абсолютом. Над ним есть высшая инстанция. В некоторых вариантах это провозглашается прямым текстом. Например, конституция Ирландии наступает с торжественных слов: “Во имя пресвятой Троицы, от Которой исходит вся администрация и к Которой, как к нашей окончательной цели, все деяния людей и стран должны быть направлены,

Мы, народ Эйре,

Смиренно признавая наши повинности перед нашим Божественным Господом, Иисусом Христом, Который поддерживал наших предков в века испытаний,

С признательностью вспоминая их героическую и неустанную борьбу за справедливое восстановление независимости нашей Страны,

И устремляясь содействовать общему благу, с должным соблюдением Благоразумия, Справедливости и Милосердия, так, чтоб достоинство и свобода личности могла быть обеспечена, подабающий социальный порядок достигнут, единство нашей страны восстановлено, и известно согласие с другими странами,

Настоящим принимаем, вводим в действие и даем себе эту Конституцию”

Конституция Греции еще начинается с призвания имени Троицы, а “Декларация Независимости” США апеллирует к Создателю, который одаряет людей неотъемлемыми правами.

Иногда имя Божие прямо не призывается в основных документах государства, но в них постоянно постоянно подразумевается наличие высшей Инстанции и высоконравственного закона, которого государство не устанавливало, но которому оно должно работать. Это представление о Естественном Законе, который вписан в саму природу мироздания, восходит еще к дохристианской античности. Выдающемуся римскому говоруну Цицерону принадлежат слова “Истинный закон — это разумное состояние, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, постоянное, постоянное, которое призывает к исполнению долга, приказывая; запрещая, от правонарушения отпугивает… Предлагать полную или частичную отмену такого закона — святотатство; сколько-нибудь ограничивать его действие не дозволено; отменить его полностью нереально, и мы ни постановлением сената, ни постановлением народа освободиться от этого закона не можем,… и не станет одного закона в Риме, другого в Афинах, одного сейчас, другого в будущем; нет, на все народы в любое время будет распространяться один стародавний и неизменный закон, причем будет один общий как бы учитель и повелитель всех людей — Бог, создатель, судья, автор закона. Кто не покорится ему, тот станет беглецом от самого себя и, презрев человеческую природу, тем самым понесет наибольшую кару… ”

Любой разговор о неотъемлемых правах человека вероятен только тогда, когда признается закон, стоящий над государством — по другому, если государство( или люди вообще) являются подателями прав, они же имеют все шансы и отнять их, то есть права вовсе не являются неотъемлемыми.

Вспомнив это, задумаемся, о чем на самом деле идет дискуссия об “однополых браках”. Она не лишь о том, что можно и что невозможно называть “браком”, но и о том, что может и что не может делать правительство — в частности, в его ли полномочиях пересматривать определение брака. С точки зрения адвокатов традиционного брака, брак — это то, что принадлежит к естественному закону, и правительство может признавать его и регистрировать, но не может менять его определение. Примерно еще, как государство может определять какие-то льготы для беременных, но оно не может предопределять, что такое беременность — это природная реальность, которая от государства никоим образом не зависит. Независимо ни от государства, ни от Церкви, во всех человеческих культурах, мужчина и дама живут вместе, хранят верность друг другу, создают на свет и воспитывают детей — именно это и называется браком. Государство может опознавать эту реальность — и должно это делать, учитывая ее огромную важность для сообщества в целом — но оно не может менять ее.

Претензия на то, что государство может афишировать браком то, что оно пожелает, имеет очень далеко идущие последствия. Отвержение Естественного Закона значит, что высшим не только законодательным, но и моральным арбитром является правительство. над ним никого нет. Оно, государство, #252; Ber alles in der welt, превыше всего в мире, в самом дословном и абсолютном смысле. Все, то установит и повелит государство, будет законной и нравственной истиной.

Нам могут сказать — ну да, демократические и светское государство может и обязано устанавливать законы, не оглядываясь на Высшего Законодателя, в которого Его представители не веруют — и не обязаны.

Но те, кто так скажут, немного не представляют себе, что это означает. Это значит, в частности, что если завтра светское государство, по своим углубленно светским соображениям, решит расстрелять, например, всех, замеченных в гомосексуализме,( помните судьбу бедолаги Эрнста Рема?) Вам станет нечего возразить. Вы даже не сможете сказать, что это несправедливо — так как высшее мерило справедливости, светское государство, скажет, что чрезвычайно даже справедливо, а никакого высшего Судии над ним нет.

Другое изображение того же мировоззрения — стремление к максимальному расширению возможностей для абортов, включающее в себя уже раскрытую проповедь инфантицида( т. е. умерщвления уже рожденных младенцев) — демонстрирует отклонение Естественного Закона еще ярче. Ибо закон, написанный в сердце каждого человека, говорит, что лишать жизни невинное человеческое вещество, которое заведомо не является ни преступником, ни агрессором, неправильно. Для современных либералов вероятность лишать жизни нерожденных младенцев( а для некоторых — уже рожденных) — вопросец принципа.

Но если их можно, то почему не вас? Приняв мировоззрение, в котором правительство обладает абсолютной властью отменять естественный закон, когда та или другая влиятельная группа сочтет его неудобным, вы окажетесь не в том мире, где супротив вас могут совершить преступление — а в том, где с вами могут сделать что угодно, и правонарушением это просто не будет, потому что так решит Государство. Как некто остро заметил, все, кто выступают в поддержку абортов, сами благополучно родились. Как и — добавим — любители инфантицида благополучно вышли из младенческого возраста. Но всем нам предстоит старость — и тут стоит припомнить об еще одном лозунге на флаге либерализма, эвтаназии. “Право на благородную смерть” очень быстро переходит в “обязанность умереть”, при этом об этом говорится не неприятными намеками, а совершенно прямым текстом. В удивительном новом мире однополых браков и постнатальных абортов Вас имеют все шансы настойчиво попросить воспользоваться Вашим правом на достойную погибель и освободить жилпощадь.

Нашим оппонентам кажется, что мы отстаиваем какие-то характерно религиозные вещи, которые не имеют опоры нигде, не считая Божественного откровения — которое они не принимают. Нас подозревают в том, что мы хотели бы препоручать светскому обществу какие-то наши конфессиональные доктрины. Это не так — мы защищаем естественный нравственный закон и здравый смысл перед личиком идеологического течения, которое отвергает то и другое. В Библии, к примеру, сказано “не укради”, но это не значит, что это чисто религиозная максима, от которой инновационное общество может безболезненно освободиться. Точно также в Библии произнесено “мужчину и женщину сотворил их”, и это истина самой человеческой природы, а не лишь веры, и порвать с ней — не значит порвать с религией, это значит разорвать со здравым смыслом.

Люди всегда нарушали естественный закон — и мы можем просто найти в истории европейской цивилизации много греха и неправды. Но понимание Естественного Закона, который подтверждало Библейское Откровение, дозволяло осознавать грех как грех и противиться ему. Сегодня мы наблюдаем тектонический сдвиг, разрыв доли нынешних европейцев и американцев с самыми корнями своей цивилизации — отклонение Естественного Закона как такового. Ибо одно дело, когда в сообществе совершаются преступления — увы, преступления совершаются везде — другое, когда они более не считаются преступлениями. Когда убиение детей называется “правом на выбор”, насилие стариков к самоубийству — “правом на достойную смерть”, а однополое сожительство — “браком”.

Этот разрыв безизбежно приводит к сворачиванию тех свобод, которое западное общество длительное время провозглашало, как основополагающие — свободы слова, свободы вероисповедания и свободы предпринимательской деловитости. Нежелание участвовать в делах, явно противных и христианской вере, и натуральной нравственности( например, нежелание участвовать в абортах, устраивать приемного малыша в однополую пару или поставлять цветы для однополой “свадьбы”) объявляется актом беззаконной дискриминации и влечет за собой преследование по закону государства.

Обратим интерес на это — отвержение Естественного Закона очень быстро становится не лишь допустимым, но и обязательным. Люди оказываются в ситуации, о которой и произносит Патриарх — ситуации принуждения к греху.

Поэтому нам важно, во-1-х, отдавать себе отчет в том, что происходит, во-вторых, не бояться и не замяться выступать на защиту Естественного Закона и здравого смысла супротив очередного идеологического поветрия, поразившего наш континент. Пока это моровое поветрие не очень сильно в России, а власти принимают законы, отражающие полностью здравую в этом отношении позицию большинства граждан. Но оно уже взыскательно стучится и в наши двери. И нам стоит сказать “нет” — покуда у нас есть такая возможность.
 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.