На пути к Богу: Опыт воцерковления в современном мире

Проблема духовного становления христианина в современном мире стоит чрезвычайно остро. Большинство людей не " рождается " в Церкви, а прибывает в нее уже в сознательном возрасте. Человек входит в новую, совсем незнакомую для него еще церковную жизнь, жизнь чужую, которая, но, обязательно должна стать своей. Этот процесс получил в нынешней практике наименование воцерковления, то есть постепенного перевоплощения христианина номинального в христианина реального. Проходить воцерковление может время от времени быстро, иногда медленно, иногда легко, время от времени с большими затруднениями. К сожалению, неминуемы на его пути и оплошности, и разочарования, и скорби. Избежать всего этого полностью нельзя. Но помочь человеку, пришедшему в Церковь, рекомендовать ему ряд советов, совсем не лишних для него, прежде чем он крепко станет на ноги, – можно. В этом – цель подлинной публикации.
Время духовного оскудения

Когда мы произносим о цели христианской жизни, ответ на вопрос о том, в чем она содержится, подразумевается сам собой. Он дан однажды и на все времена Самим Спасителем в Его Божественном Евангелии. Эта мишень – стяжание Царствия Небесного, то есть бытия и теснейшего единения с Богом как тут, на земле, так и в блаженной вечности. Но каково конкретное заполнение этих очень простых и кратких слов, каковы пути к достижению Небесного Царствия, как может выяснить для себя христианин, насколько далек или близок от этого Царствия собственно он, – вот что обязательно нужно уяснить для себя каждому из нас.

Жизнь человечной души в ее отношении к Богу, тот внутренний путь, который проходит человек от незнания собственного Творца до ощутимого единения с Ним, всегда относится к области сокровенного, укрытого от взора внешнего наблюдателя. Но подлинная сущность жизни христианской перемещает характер именно внутренний, это жизнь сердца, той загадочной обители, которую избирает Своим храмом и в которую вселяется неумещаемый всей вселенной Господь.


Можно достаточно просто понять, усвоить правила внешнего характера, подметить в них известные закономерности. Но научиться тому внутреннему деланию, без которого церковный рост и преуспеяние христианина невозможны, гораздо труднее. Священное Писание говорит о том, что Господь вчера и сейчас и во веки Тот же*, то есть неизменен. И это не подлежит сомнению. Следовательно, постоянным должно оставаться в существе своем и то внутреннее делание, тот путь человечной души к Богу, о котором мы говорим. Однако имеется, немного перефразируя известные слова о монашестве святителя Игнатия( Брянчанинова), происшествия, свойственные нашему, вполне конкретному времени, какие, не изменяя сущности, оказывают на нее тем не менее " существенное воздействие " *. Нашу эпоху, как бы различно мы ни характеризовали ее, в любом случае невозможно назвать простой. Она действительно сложна во многих отношениях. И до этого всего в отношении духовном.


Говоря так, мы имеем в виду не лишь умножение соблазнов или жестокость и холодность окружающего решетка. Учение о спасении – учение не книжное, сухое, а живое, предполагающее конкретное восприятие опыта, его передачу от наставника к наставляемому, от учителя к воспитаннику. Живой опыт христианского подвижничества – как раз то, чего сейчас очень остро недостает. Нельзя, наверное, ратифицировать, что нет людей, достигших определенной меры преуспеяния, нет людей подвизающихся. Однако в то же время факт остается фактом: очень часто вопрос о пути спасения, заданный пришедшим в Церковь человеком, остается без ответа или же протест дается, но формальный, не подтвержденный личным опытом отвечающего. И наиболее главное – люди находят вокруг себя очень мало примеров для подражания, для научения. А дела назидают еще больше слов, назидают даже без каких бы то ни было слов. В то время как слова, делами не подтвержденные, неизбежно приводят к оскудению веры в тех, кто их слышит, видя при том, как они зачастую расходятся с делами.


И можно, полагаем, заявить даже больше того. Вопросы о духовной жизни, о внутренней, сокровенной жизни человечного сердца, будучи по существу первостепенными для христианства, сейчас все больше и больше оттесняются на второй план. Мы все почаще уходим во внешние дела, пусть нужные и полезные сами по себе, но без внутреннего делания часто обращающиеся в форму, в которой остается слишком не достаточно необходимого содержания.


Старец Иосиф Исихаст, подвизавшийся на непорочный горе в ХХ столетии, пишет в одном из своих писем: " …уйдут сокровища в сокровищницы Бога и наступит аппетит, когда не слышится слово Божие. Светильники угасают. И мы идем во тьме осязаемой. Слово о том, как избавиться, редко слышится. Только сплетни и осуждение. Вотан желает учить другого. Иной хочет свою слабенькую жизнь выдавать за исполнение Евангелия, как продолжение жизни отцов. Великая испуг искушений и непомерная похвальба словами " **. И на все это сетует он, живший в самом центре православного подвижничества – на прославленной ее непорочными и старцами Афонской горе!


Тем более уместно произносить об этой беде нам, людям, живущим не в пустыне монашеского молчания, но в духовной пустыне современного мира.


Мы действительно переживаем время последнего духовного оскудения. Любой священник, несущий родное служение посреди человеческого общества, постоянно встречается с совершенной духовной немощью людей, с их неспособностью ориентироваться в самих себе, в своей собственной душе, стать в духовном отношении на ноги, найти свой путь к Богу. Конечно, мы ни в коей мерке не можем претендовать на то, чтобы предложить какие-то " всепригодные рецепты на все случаи церковной и духовной жизни ". Нет, это быстрее весьма скромная попытка поделиться своими наблюдениями и теми думами, которые, при всем их несовершенстве, могут быть для тех, кто отнесется к ним со интересом, небесполезными.


Понятие " воцерковление "

Наш народ, страна были против воли отторгнуты от Бога, отторгнуты от Церкви. Разумеется, это появилось не результатом какого-то внешнего воздействия, но плодом духовного остывания, скатывания к секулярности, к теплохладному христианству, итогом тех внутренних заболеваний, которыми было разъедаемо российское общество. Однако в предоставленном случае мы говорим не о причинах тех или иных исторических событий, а о последствиях, с которыми нам приходится сталкиваться и существовать сегодня. В наши дни абсолютное большинство людей не рождается, ежели можно так сказать, в Церкви. Люди приходят в Церковь из совсем чуждого ей мира, после прожитой в нем жизни. В Церкви им чрезвычайно многое непонятно, в ней они напоминают маленьких, только знакомящихся с жизнью деток, делающих свои первые шаги.

Отсюда, от данной практики прихода в Церковь уже в зрелом или просто намеренном возрасте, у нас в России появилось такое понятие, как " воцерковление " человека. Образно разговаривая, воцерковление – это как бы врастание человека в организм Церкви, перевоплощение из христианина номинального в христианина реального, вхождение в ее жизнь так глубокое, что эта жизнь становится в полной мере и его жизнью.


Воцерковление – та стадия, которую непременно должен пройти каждый. Через Церковь, жизнь церковную равномерно открывается жизнь духовная, тот путь, которым человечная душа может приблизиться к Богу.


Однако, к огорчению, сегодня очень часто приходится сталкиваться с тем, что наши современники, полагая себя не только верующими, православными христианами, но и людьми воцерковленными, на самом деле не знают о церковной жизни чрезвычайно многого, остаются в значительной степени людьми наружными.


Поэтому нам кажется, что основательный, вдумчивый разговор о процессе воцерковления, о том, как обязан проходить он правильно, чтобы заложить в человеке базы для его полноценной духовной, внутренней жизни, сейчас нужен.


Приход в Церковь

Каждый день многие люди в первый раз переступают порог православного храма. Кто-то, известность Богу, " остается " в Церкви, или, как еще говорят, по-настоящему " прибывает " в нее. С этого момента для человека начинается новая жизнь – церковная. Новая она в наполненном смысле этого слова – все в ней своеобразно, непохоже на жизнь обыденную, еще совсем незнакомо. И в силу этой новизны, этого своеобразия, данной незнакомости человек, вступивший в церковную жизнь, встречается со множеством вопросов, недоумений, разрешить которые удается ему, как это ни печально, далеко не всегда. Так же не всегда удается и найти такого, кто мог бы стать для него на этом очень непростом пути искусным наставником и руководителем. А раз так, то неминуемы и ошибки, и разочарования, и скорби. Избежать только этого вполне, наверное, нельзя. Но помочь пришедшему в Церковь, рекомендовать ему ряд советов, которые будут далеко не лишними для него, до этого чем он твердо станет на ноги, – можно.

Вообще, в том, как проистекает обращение к Богу, есть какое-то таинство. Казалось бы, снаружи все выглядит просто: человек открывает дверь и в первый раз переступает церковный порог. Но что стоит за этим? Почему прибывают люди в Церковь, что приводит их сюда, что заставляет единожды сойти со своего пути, свернуть на незнакомую улицу, подойти к храму и зайти в него? Если попытаться проанализировать, то легко разрешено увидеть, что чаще всего поводом для этого делается какое-то событие в их жизни – более или менее существенное, иногда радостное, а чаще всего скорбное. Также иногда поводом служит то состояние души, которое разрешено охарактеризовать как неудовлетворенность человека тем, что предлагает ему его повседневная жизнь.


Но это все на самом деле только поводы. Причина, которую человек осознаёт в большинстве случаев далековато не сразу, в действительности гораздо глубже. " Ты( Господи. – Авт.) сотворил нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, покуда не успокоится в Тебе ", – говорит в своей бессмертной " Исповеди " счастливый Августин*. Ибо бездну человеческого сердца воистину может заполнить лишь бездна Божества.


Человек после грехопадения удалился от Бога, лишился способности лицезреть Его, как было это в Эдеме, перестал видеть Его и в явлениях этого решетка, и в событиях своей жизни – он в духовном смысле ослеп.


Ходит отпрыск Адамов, подобно заблудившемуся страннику, по различным дорогам и распутьям, не может отыскать одного пути – того, который принадлежит фактически ему. Многое привлекает его к себе, суля доставить удовольствие, удовлетворить ту или иную страсть, дать возможность " воплотить " себя. Но: что бы ни делал он, в чем бы ни реализовывал себя, какими бы развлечениями ни утешался, его душа всегда остается как бы ненасыщенной, голодной, что-то ищущей, о чем-то тоскующей. И это вполне объяснимо: ее назначение столь высоко, что удовлетвориться вполне чем-то низменным или элементарно земным она не может. Она создана для Бога и потому, даже не зная Его, Его отыскивает, ибо хранит какую-то неясную, но в то же время и ничем не истребимую память о Нем.


Человек плутает среди предметов и вещей во зле лежащего мира, аналогично слепцу, и рискует так и погибнуть, окончательно и бесповоротно сбившись с пути. И потому Господь Сам протягивает ему руку помощи. Как? Скорее только, так же, как протягивал ее не однажды и практически каждому из нас, то есть отправляя те или иные испытания, горести и прискорбности. В самом деле, задумаемся: разве почти все люди обращаются к Богу, когда в их жизни " все отлично "? Нет, когда " хорошо ", когда ничего не " беспокоит ", то мы, как верховодило, удовлетворяемся тем, что имеем, и с легкостью пренебрегаем каким-то мрачным " зовом души ".


Но когда приходит беда, печаль, тогда все бывает совсем по-другому. Великий учитель иночествующих, да и вообще всех христиан, стремящихся к духовному безукоризненности, преподобный Иоанн Лествичник говорит, что " как вода стесняемая поднимается кверху, так и душа, угнетенная бедами, покаянием восходит к Богу и спасается " **. Истинно так! Когда у человека ноет, когда ему плохо, он начинает искать, кто бы мог ему помочь. А так как средства, которые могут предложить ему другие люди и целый этот мир в целом, оказываются очень часто недостающими, то он, как бы " методом исключения ", обращается к Богу: порой – как к крайней надежде, порой – как к еще не использованной возможности.


И так или иначе, человек переступает в конце концов церковный порог.


Данный момент очень главен: многое зависит от того, с кем встретится он в храме, каким станет его первое чувство, первое впечатление. Опыт общения с людьми указывает, что часто именно от того, кто и как встретит их в церкви, зависит, останутся ли они тут или же уйдут, чем-то напуганные, обиженные, что-то не понявшие.


Случается по-всякому. Иногда первым, с кем знакомится человек в храме, делается дежурный за свечным ящиком. Нередко таким дневальным бывает преклонных лет старушка, пережившая долгие годы атеистического режима, когда она и такие ей были тем малым стадом, которое оставалось по-настоящему преданным Христу. Главная заслуга ее заключалась именно в данной верности, и если она смогла присоединить к ней другие добродетели, в том числе и знание как должно обойтись с человеком нецерковным, нуждающимся в мягеньком, терпеливом, снисходительном к нему отношении, то честь ей за то и похвала. Если же нет, то не должно ни судить ее, ни смущаться ее несовершенством, ни, услышав от нее неласковое словечко, тотчас бежать прочь. Ведь она – это еще не вся Церковь.


Иногда главным, с кем приходится столкнуться в храме, становится кто-то из прихожан. Это может существовать человек, безусловно располагающий к себе, внушающий доверие с главного взгляда. Но может быть и не так: что-то даже в самом виде его может показаться совсем не соответствующим святости такого места, где произошла встреча, чем-то могут совратить его слова, его поведение. Но и он еще не вся Церковь.


Наконец, человек может столкнуться сразу со священником, служащим в храме. И здесь воспоминания и действие их на душу возможны самые различные. Может повляться на свет в душе мысль: " Если такой человек( даже снаружи исполненный какой-то необыкновенной чистоты, благородства, так одухотворенный) находится здесь, то, конечно, я не ошибся, когда вошел в церковь: " А могут, напротив, броситься в глаза какие-то человечные немощи и недостатки, очень часто – кажущиеся или являющиеся следствием некоего неправильного, заведомо предвзятого отношения, которое всячески насаждается личиками, Церкви чуждыми и даже враждебными. Но и священник, желая он и есть служитель Божий, также не вся Церковь.


О чем же тут необходимо сказать прежде всего? Встречают человека в церкви люди. И они имеют все шансы быть очень разными. Однако самое основное – встречает человека в церкви Сам Господь, Который и вложил в его душу хотение переступить церковный порог, Который и призвал его таковым образом к Себе. И это – самое важное. Это обязательно необходимо понять, точнее, в это надо поверить.


В Откровении непорочного апостола Иоанна Богослова, Апокалипсисе, Христос уподобляет Себя путешественнику, стучащемуся в двери человеческих сердец*. Не открывающему, не взламывающему их, а конкретно стучащемуся. И если кто-то сам отворяет эти двери, то Он вступает в них и воцаряется в Своем нерукотворенном храме. Бог наделил нас по сотворении ужасным и великим даром – даром свободы. И настолько почитает эту свободу в Своем же собственном создании, что никогда не неволит человека, а предоставляет ему самому делать собственный выбор. Господь призывает, и, когда мы откликаемся на Его лозунг, Он Сам делает шаг к нам. Поэтому повторим еще раз: Он и встречает человека, откликнувшегося на Его зов и вошедшего в Его церковь.


Начало пути

Сразу возникает вопрос: с что начинать человеку свою жизнь в Церкви, как лакнуть правильное основание для нее?

Очень часто пришедший, а точнее, " зашедший " в храм человек следует путем каких-либо сугубо внешних действий. Он ставит свечи перед иконами непорочных, о которых знает с чьих-либо слов лишь то, что они " подсобляют " в тех или иных жизненных обстоятельствах. Пишет записки – на проскомидию, молебен, панихиду, – еще совсем не понимая, что конкретно значат эти слова, не понимая различия между той же литургией и молебном. Порою остается на некоторое количество минут в храме и иногда умиляется благозвучию церковных песнопений, а время от времени досадует на долгое непонятное чтение( например, на шестопсалмии или кафизмах). И позже уходит, унося с собой представление о храме как о месте каких-либо " ритуальных " действий, которые могут иметь позитивное влияние на его повседневную жизнь. А вопрос: " Зачем необходима Церковь? " – остается по большому счету для него открытым.


Очень принципиально в этом отношении не быть " безразличным потребителем ", поверхностным, не проникающим в сущность явления, не пытающимся его понять. Необходимо постараться ответствовать себе на вопросы: " Что же это такое – православный храм? что приводит меня сюда? Почему я полагаюсь получить( и действительно получаю) здесь помощь и улучшение? " И единственный возможный и правильный ответ таков: " Церковь – единственное Богом уготованное убежище на земле для тех, кто ищет Его, ищет вечного спасения, желает быть не сам по себе, а вместе со своим Создателем и Отцом. Только Церковь оставил Господь на земле как Свой дом, Свое загадочное, но такое доступное для нас обиталище. И все дороги, не ведущие к храму, не необходимы: они ведут в никуда ". После такого ответа человеку остается светло осознать, насколько нуждается в Церкви лично он. У него обязано возникнуть непреодолимое желание стать частицей, клеткой Церкви, а для этого ему обязательно нужно понять, что в ней проистекает.


Когда ребенок только рождается на свет, все видится в открывшемся ему мире незнакомым, со всем он встречается, все выяснит впервые. И в этом смысле человек, только приползший в Церковь, похож, как мы уже говорили, на ребенка. Он видит в Церкви немало нового, непонятного для себя. Это и убранство храма, и богомолье, и различные священнодействия, и слова песнопений и молитв, язычок которых также еще лишь отчасти понятен ему. И со всем сиим вступающий в церковный мир должен познакомиться, все это должно начинать для него своим.


Тут, правда, возникает уже другой вопросец: как исполнить вышесказанное на практике? Ведь на деле человек, придя в церковь, чаще всего оказывается предоставленным самому себе совместно со всеми своими недоумениями, сомнениями и колебаниями, о которых иногда, кроме него, никто и не знает. Ожидать, что его сходу кто-то возьмет под свое покровительство, будет хлопотать о нем, помогать ему на каждом шагу, разрешать все возникающие сомнения, к сожалению, невозможно. Однако очень много зависит тут от него самого. Ведь, по слову евангельскому, обретает лишь тот, кто ищет, и отворяют тому, кто стучит*.


Каждый православный церковь – это место особенного Божественного присутствия, место, где небо видимым образом приклоняется к земле, где мы действительно встречаемся с Богом, Божией Матерью, ангелами и непорочными. Но все люди очень разные, каждый со своими личностными чертами. Поэтому очень важно, чтобы человек избрал для себя какой-то именно для него подходящий церковь и в этот храм ходил уже постоянно. Можно забегать в разные храмы, в разных храмах молиться, в особенности когда это обусловлено обстоятельствами. Но один храм обязан стать для верующего в полном смысле этого слова его зданием, с ним он должен сродниться, внутренне прирасти к нему; это чрезвычайно серьезный момент.


Не менее, а скорее всего, даже наиболее необходимо для христианина найти священника, у которого бы он непрерывно исповедовался, к которому обращался бы за разъяснением неясного, за ответами на появляющиеся у него вопросы.


Можно сказать, что сегодня это удается далековато не всегда. Практика показывает, что именно в этом отношении у людей часто возникают серьезные затруднения. И на самом деле, кому-то исповедник дается сразу, для кого-то его поиск становится занятием не одного месяца, а порой и года. Но зачастую фактор этого опять-таки не в храме, не в священнике, а в самом человеке. Если он просит от священника духовного совершенства, святости, требует ничем еще не заслуженной любви к себе, то он может продолжительно искать и не находить наставника, который бы этим потребностям полностью соответствовал. Если же запросы его гораздо застенчивее, если он ищет всего лишь ответа на появляющиеся у него вопросы о духовной и о церковной жизни, отыскивает помощи на пути своего духовного становления, то отыскать священника, у которого бы он мог исповедоваться и руководством которого воспользовался, ему будет гораздо проще.


Очень важным моментом в воцерковлении является упрямство, или, что то же, систематичность. Начинать нужно с малого: с того, чтоб бывать в храме не только тогда, когда возникает такое желание, но регулярно, каждую субботу и воскресенье, любой большой праздник. Молиться опять-таки не только когда появляется внутренняя тяга к молитве, но и каждое утро и любой вечер. Пусть это будет еще достаточно короткое молитвенное верховодило, главное, чтобы оно исполнялось неизменно. То же с исповедью и причащением: начинать к этим таинствам надобно не однажды в год или когда на душе наболело или беда случилась, а с определенной частотой, в зависимости от такого, как благословляет священник, у которого христианин духовно окормляется.


И все это не имеется какие-то " формальные ", " законнические " предписания. Нет, это единственно вероятные( особенно на первых порах) меры пробуждения в нас углубленно спящего духа, меры его укрепления.


Закономерности духовного развития

Часто люди, при этом не только недавно воцерковившиеся, но и давно уже живущие церковной жизнью, пожалуются на то, что они не видят в себе никакого духовного преуспеяния. Более такого, отмечают, что в первые дни, недели, месяцы после собственного прихода в Церковь они ощущали необыкновенную радость, церковный подъем, все им давалось легко. Потом же, напротив, все как как будто начинает идти на спад, каждый шаг дается с трудом, церковная жизнь делается чем-то, если можно так выразиться, привычным, не приносит душе таковой радости, наоборот, в ней начинают все больше и больше казаться недостатки. Приходит уныние, приводящее зачастую к собственного рода духовному параличу, когда человек уже не проживает, а едва лишь прозябает: кажется, что делать что-либо нет ни малейшего смысла, " все равно результата не будет ". И поскольку нет труда, то не начинается и благая перемена в состоянии, человек словно предоставляет Богу вероятность исключительно " Самому " спасать его – посредством ниспосылаемых испытаний и скорбей. Притом такое состояние – положение не одного или нескольких христиан, а явление, разрешено сказать, общецерковного масштаба.

В чем же причина этой, одной из серьезнейших, заморочек сегодняшнего дня? Христиане на самом деле жалуются на упадок собственной духовной жизни, на то, что поначалу они имели гораздо более, нежели осталось у них впоследствии. Они искренне недоумевают: почему так происходит? Однако недоумение здесь рождается только от незнания самого хода духовной жизни, ее закономерностей.


Духовная жизнь – это, по сути собственной, взаимоотношения между человеком и Божественной благодатью. Вначале благодать призывает человека, дотрагивается к его сердцу, и он откликается на ее зов, приходит в храм, обращается к Богу. И это – как будто заново переживаемое детство. В это время благодать хозяйка все совершает за новообращенного, носит его на руках, как мать младенца. Господь дает ему вкусить веселья бытия, общения с Ним, наглядно показывает, что такое жизнь в Церкви, жизнь в Боге. Он в это время умаляет влечения человека, сподобляет его различных духовных утешений, чтоб дать возможность хотя ненадолго отвлечься, отколоться от плотской, земной жизни, вкусить жизни небесной.


А потом наступает другой период. Благодать как бы отступает, прячется от христианина. Она соприсутствует ему, хранит его, но уже не трудится вместо него. В это время Господь ожидает трудов от самого человека, у которого уже есть эксперимент: вот – земное, а вот – небесное; теперь он должен делать собственный выбор. Если желает небесного, хочет существовать с Богом, то он должен это доказать.


Бог может давать нам благодать, но, покуда мы не потрудимся сами, эта благодать будет оставаться чем-то наружным, чуждым нам, и она не сможет нас спасти без нашего собственного роли. А когда мы терпим брань от своих страстей, дерёмся с ними, то благодать, невидимо помогающая нам, усваивается нашей душе, нашему сердечку.


Между человеком и Богом невозможны " юридические " дела: Бог любит человека и от него ожидает любви. Можно даже заявить так: нас спасает не только любовь Божия к нам, но и наша влюбленность к Богу. Но любовь – это не то, что доказывается словами. Здесь необходимы дела, которые свидетельствовали бы о том, кому или чему даем мы в действительности свое сердце. Мы любим мир, любим свои влечения, любим, как это ни страшно, грех. Это противоестественная любовь, и она, естественно, несовместима с любовью к Богу.


И потому нам постоянно дается вероятность выбора между Богом и тем, что Богу противно. И в зависимости от такого, что мы выбираем, определяется наш путь. Выбираем верность Богу – и утверждаемся в любви к Нему. Выбираем мир, личные страсти, грех – и утверждаемся во зле.


Человек очень испорчен. Это и прародительский грех, и грешные навыки, в которых он утвердился в жизни до обращения к Богу. Поэтому нужна постоянная борьба, постоянный труд самоисправления. И благодать участвует в этом труде, в данной борьбе, незримо помогая христианину и укрепляя его.


Иногда рождается вопросец: но почему же все-таки нам бывает так трудно и почему мы так не достаточно преуспеваем в духовной жизни?


Но ответ очевиден. Трудно случается потому, что благодать воспитывает, упражняет нас, заставляет действовать на пределе наших собственных возможностей. Можно привести такое сопоставление из мира живой природы. Когда маленького тюленя его мать учит плавать, она лишь легонько поддерживает его исподнизу и, когда видит, что он может плыть сам, перестает ему подсоблять, хотя и наблюдает за ним, готовая в любой момент придти на помощь.


Так же действует с нами и Господь. Каждое миг Он поддерживает, подкрепляет нас, но чаще всего таким образом, что мы этого не подмечаем. Господь дает нам потрудиться самим, чему-то выучиться, что-то пережить и через все это приблизиться к Нему.


Духовная жизнь свойственна переменами, неизменности в ней нет. Заступления благодати, благодатные успокоения обязательно чередуются с периодами, когда человек ощущает себя оставленным, беспомощным. Утешения укрепляют болезнь человека, делают сильней, учат надеяться на Бога, рождают эмоция благодарности Ему. А ощущение оставленности, сознание собственной слабости, напротив, смиряют человеческую гордыню, дают нам лучшую возможность понять, что без Бога мы ничто. Чувствуя свою слабость, мы начинаем по-настоящему искать помощи Божией, лишь здесь мы чаще всего и узнаем впервые, что такое реальная молитва.


Иногда человек переживает очень долгий период этой " оставленности ", когда небо как бы закрывается для него и воротила становится совершенно невосприимчивой для каких бы то ни было духовных чувств. Подобное состояние хорошо известно не только беспомощным, грешным людям, подобным нам, но и подлинным подвижникам, угодникам Божиим. Здесь требуются снисхождение и вера, надежда на Бога, доверие Богу. Не получая ни малейшего духовного подкрепления и воздаяния, человек все равно обязан трудиться и верить, что Господь видит его скорбь, его труд, но по некий причине считает подобное испытание для него полезным.


В это время неприятель обычно смущает христианина помыслами печали и уныния, заставляет думать, что те отрадные чувства и переживания, какие имели место прежде, уже никогда не вернутся, что, против, ему будет становиться все хуже и хуже. Но это ложь. На самом деле ежели человек выдержит испытание охлаждением мужественно, не прекращая бороться и трудиться над собой, то он снова ощутит действие и успокоение благодати, причем уже в гораздо большей, еще неизвестной ему мерке.


А потом снова будет время кажущегося оставления, опять борьба и снова утешение. И так на протяжении всей жизни.


Какой труд и какая сражение необходимы со стороны человека? В значительной мере стиль идет о вещах простых и вполне доступных: несмотря на ощущение внутренней опустошенности, на помыслы о " бессмысленности делания ", не бросать установленного молитвенного правила, чтения духовных книжек и их вдумчивого осмысления, храмового богослужения, участия в церковных таинствах. Но чрезвычайно важно вместе с тем стараться возбудить угасающую или даже угасшую уже горячность. Для этого полезно размышление о тех предметах, которые обусловили сначало наше обращение к Богу, о том, что привело нас к покаянию. Чаще необходимо вспоминать в этом состоянии неизбежную смерть и настолько же неизбежный суд, необходимость готовиться к нему еще в этой, дольний жизни. Но наряду с этим, чтобы не быть подавленным ужасом и еще большим унынием, потребно воспоминание и о той любви Божией к нам, свидетельствами которой изобилует жизнь всякого из нас.


В подобном испытании человек острее, чем когда бы то ни было еще, ощущает, что, кроме Бога, у него помощника нет. А значит, и нужно как можно чаще обращаться к Господу с молитвенными воззваниями( будь то слова имеющихся в молитвослове молитв, вирши псалмов или же наши собственные обращения). Обращаться, прося, чтоб Он, всемогущий, Сам уврачевал немощь нашей души, просветил нашу тьму, дал удовлетворенность и веселье, сообщающиеся человеческому сердцу от ощущения Его Божественного пребывания, когда все в жизни человека наполняется высочайшим значением, той полнотой, которая не оставляет и малейшего места для " пустоты и неудовлетворенности ".


Необходимые критерии

Вообще же, что касается этого вопроса – о том, почему мы вправду мало преуспеваем в духовной жизни, – то это, говоря неприкрыто, повод для очень грустных размышлений. Все дело в том, что мы по большей доли, как выразился преподобный авва Дорофей, " спя, хотим избавиться " *.

В каждом земном занятии, в каждой профессии есть правила, пренебрегая которыми добиться успеха невозможно никак. И если мы рассмотрим, то обязательно увидим, что преуспевают на земле в деловом или проф отношении лишь те, кто эти правила соблюдает. Ни один спортсмен не будет чемпионом, если он пропускает тренировки, нарушает режим, ест вредную еду.


И у нас, христиан, существуют правила, без соблюдения которых преуспеть в духовной жизни нереально. Эти правила – те аскетические принципы, советы и наставления, какие мы можем находить в книгах святых отцов и подвижников крайнего времени. Мы же очень часто не только пренебрегаем ими, почитая их чем-то неважным, необязательным, но и поступаем совершенно противно им. Уже указанное неопустительное посещение богослужения, выполнение молитвенного правила, посильное воздержание, внимание к себе, собственному внутреннему миру, жизни своего сердца, бескомпромиссная сражение со страстями, понуждение себя к исполнению евангельских заповедей – без этого делания преуспеяние недоступно.


Человек не только испорчен грехом и страстями. Он еще и чрезвычайно непостоянен, изменчив. Доброе расположение в нем бывает нестойко, нуждается в неизменном возгревании, обновлении. И в этом отношении наилучшую содействие могут оказать книги: слово Божие, святоотеческие творения. Причем чрезвычайно важно выбирать чтение сообразно со своим внутренним устроением, чтоб оно могло действительно послужить душе на пользу. Для нас, людей, еще обуреваемых страстями, не полностью познавших себя, наряду со Священным Писанием более необходимы книги святых отцов, писавших о деятельной жизни: о страстях и их преодолении. В числе таковых в первую очередь следует назвать " Душеполезные поучения " преподобного аввы Дорофея, " Лествицу " преподобного Иоанна, игумена Синайской горы, " Руководство к духовной жизни " преподобных Варсануфия Великого и Иоанна Пророка, " Невидимую ругань " преподобного Никодима Святогорца. Очень большую выгоду могут принести творения подвижников, более недалёких к нам по времени. Это " Аскетические опыты " и " Письма " святителя Игнатия( Брянчанинова), " Письма " и остальные книги святителя Феофана Затворника, " Моя жизнь во Христе " непорочного праведного Иоанна Кронштадтского.


Нельзя, наверное, не заявить здесь и о духовном наследии недавно почившего святогорского старика схимонаха Паисия( Эзнепидиса; 1924-1993). Его поучения различают чрезвычайная простота, доступность для восприятия современного человека и в то же время – бездна, единство по духу с наставлениями преподобных отцов древности. От чтения его книг остается чувство, как от разговора с живым, чрезвычайно неравнодушным, небезразличным к нам человеком, искренне желающим посодействовать в тех жизненных затруднениях, с которыми мы сталкиваемся.


Из наших, российских подвижников, еще не прославленных Церковью, хотелось бы упомянуть игумена Никона( Воробьева; 1894-1963), создателя замечательных " Писем ", вышедших под общим заглавием " Нам оставлено покаяние ". Также схиигумена Иоанна( Алексеева; 1873-1958), валаамского старика, окончившего свой жизненный путь в вынужденной эмиграции, на Новом Валааме в Финляндии. После него также остались многочисленные письма к духовным чадам, дышащие непорочный любовью к ним и ко всякой ищущей спасения душе. Замечательны в собственном роде и наставления и письма игуменьи Арсении( Серебряковой; 1833-1905), потрясающе близкие по своему характеру и содержанию к писаниям святителя Игнатия.


Хорошо было бы познакомиться с книжками таких еще здравствующих церковных писателей, как живущие и подвизающиеся в Иверской земле архимандрит Рафаил( Карелин) и архимандрит Лазарь( Абашидзе). В них отыскивающий человек найдет ответы на многие свои вопросцы.


И безусловно, очень большую духовную пользу имеют все шансы принести письма современного нам почитаемого в России старика – архимандрита Иоанна( Крестьянкина), изданные уже в двух выпусках. Они довольно лаконичны, но в них разбираются важнейшие стороны сегодняшней церковной жизни, те трудности, с которыми сталкивается в наши дни обращающийся к Церкви человек.


Разумеется, упомянутыми тут авторами и их трудами список книг, которые нужно прочесть, отнюдь не исчерпывается. Но это наиболее доступное и насущное, о чем хотелось бы заявить в первую очередь. При сем, конечно же, хорошо руководствоваться в отношении чтения советами духовника: он лучше может видеть, что конкретно необходимо исповедующемуся у него человеку в реальный момент.


Очень важно понять при чтении святоотеческих книжек одно: читать их следует, как говорили оптинские старцы, " делами ". Иными словами, необходимо изучать, исследовать сказанное в этих книгах, использовать к себе и стараться всеми силами исполнять на практике. Если мы станем поступать так, то вряд ли у нас останется то чувство неудовлетворенности собственной духовной жизнью, которое не дает покоя сейчас.


Соблазны в церковной жизни

Говоря о воцерковлении современного человека и о тех препятствиях, какие он встречает на этом пути, нельзя не сказать, что одним из таковых препятствий служат те соблазны и нестроения в церковной жизни, с которыми пересекаться в наши дни приходится, к сожалению, нередко.

Стоит ли произносить об этих соблазнах и нестроениях подробно? Наверное, нет: о том, каковы они имеют все шансы быть, знает практически каждый. Иногда это соблазны, пороки настоящие, реальные, иногда – кажущиеся, надуманные. Но в любом случае для верного отношения к ним необходимо всегда помнить о том, что Церковь по собственной природе одновременно есть нечто и небесное, и земное. Небесное в Церкви – это работающий в ней Господь, Его благодать, Его угодники и бесплотные ангельские силы. А земное – люди, такие же живые люди, как и мы с вами. И небесное с земным в Церкви лучше никогда не смешивать.


Что и говорить, бывает очень тяжко, когда человек приходит в Церковь, иногда даже постановляет посвятить свою жизнь служению ей, и сталкивается с тем, чему в ней, казалось бы, совершенно не место. Сталкивается с человеческими недостатками, совершенно " земными " интересами, немощами людей. Очень просто разочароваться, отшатнуться.


Но гораздо лучше – попытаться это верно понять. Люди приходят в Церковь спасаться, но они не становятся автоматически святыми. Они приносят сюда свои влечения, свои греховные навыки. Кто-то со временем перестает с собой биться и живет просто как придется. С такими людьми в Церкви чрезвычайно тяжело. Кто-то борется, но малоуспешно. А кто-то с Божией поддержкой побеждает себя, свои худые наклонности.


И нужно очень хорошо познать самого себя, свою свою крайнюю немощь, чтобы уже никого не судить, чтоб не тяготиться немощью чужой, а сопереживать и сострадать ей.


Еще чрезвычайно важно не судить Церковь как бы со стороны, нужно существовать в ней, ощущать себя ее неотъемлемой частью, считать ее недочеты своими недостатками, ее беды – своими бедами, ее болезнь – своей болью.


Потом необходимо знать, что неприятель спасения всегда стремится поссорить, разобщить людей, вернуть их друг против друга. И тут главное его оружие – ересь. Он показывает нам то, чего реально нет, мелкие промахи представляет ужасными преступлениями, делает из мухи слона.


У Церкви сейчас много врагов, и главное средство их борьбы супротив нее – та же ложь, та же клевета, и страшная, и грязная. Горько то, что, веруя этим клеветникам, люди порой просто отшатываются от Церкви, прекращают верить ей и, таким образом, прямо бегут от собственного спасения, погибают. Но нет сомнения, что еще более горькая участь ожидает тех, кто подобным образом ругается и глумится над Церковью.


Надо постоянно помнить, что очень многое зависит от того, с каким помыслом, с каким внутренним устроением расцениваем мы окружающую нас реальность. Замечательно рассуждает о том, насколько зависит критика этой реальности от " помысла ", старец Паисий Афонский: " Когда некие говорили мне, что соблазняются, видя в Церкви много неподобающего, я отвечал им так: " Если вопросить муху, есть ли здесь в окрестностях цветы, то она ответит: " Насчет цветов не знаю. А вот консервных банок, навоза, нечистот во-он в той канаве страсть сколько ". И муха начнет по порядку перечислять тебе все помойки, на которых она посетила. А если спросить пчелу: " Не видела ли ты здесь в окрестностях какие-нибудь нечистоты? " – то она ответит: " Нечистоты? Нет, не лицезрела нигде. Здесь так много благоуханных цветов! " И пчелка начнет зачислять тебе множество разных цветов – садовых и полевых. Видишь как: тахина знает только о помойках, а пчелка – о том, что неподалеку вырастает лилия, а чуть подальше распустился гиацинт ".


Как я сообразил, одни люди похожи на пчелу, а другие на муху. Те, кто подобен на муху, в каждой ситуации выискивают что-то нехорошее и занимаются только этим. Ни в чем они не видят ни капли хорошего. Те, кто похож на пчелу, находят доброе во всем " *.


Информация в наши дни с различных сторон слышится самая разноречивая. Люди пробуют разобраться в ней, однако это им не всегда удается, часто они заблуждаются, принимая белое за черное и черное за белое. Но и тут также было бы нелишним прислушаться к мудрому совету отца Паисия никак не увлекаться книгами и изданиями, в которых обсуждаются трудные вопросы церковной политики, церковных нестроений. Старец писал: " Если желаешь помочь Церкви, исправь себя самого, и сходу исправится одна частичка Церкви. Если бы это делали все – несомненно, исправилась бы Церковь " *. Действительно, человек, изучающий посторонние недостатки и грехи, негодующий на них, осуждающий, сам со временем прибывает в полное духовное расстройство и никому, таким образом, посодействовать не может, а может только навредить.


И напротив, христианин, колпачащий внимательную жизнь, работающий над собой, борющийся со своими страстями, делается добрым примером и помощником для тех, кто находится рядом с ним. И в этом( в том, чтоб делать то, к чему мы призваны каждый на своем месте, пытаясь, чтобы это было по Богу) заключается самая настоящая польза, которую может принести верующий человек всей Церкви.


О богослужении

Зачастую приходится сталкиваться с тем, что христиане – и длительное время посещающие храм – так и не понимают происходящего в нем, не соображают смысла православного богослужения. Вследствие этого они чувствуют себя в храме как бы чужими, внешними людьми, ощущают, что есть какая-то очень важная жизнь, к которой они еще не сопричастны.

Понимать, что происходит в Церкви, нужно обязательно. Церковное богомолье – это, в сущности своей, поэтическое изложение православного богословия, высоконравственных принципов и истин христианства. Слова молитв, стихир, тропарей быстрее всего могут возвысить, буквально вознести к небу пристально, с благоговением вслушивающегося в них человека. Поэтому очень жалко, когда люди, не зная церковнославянского языка, не внимают тому, что поется и читается в церкви. В таком случае вся работа превращается для них лишь в какую-то таинственную, непонятную им музыку.


А так как на самом деле церковнославянский язык не есть кое-что чуждое и непонятное для нас. Большинство слов людям знакомо. Свойство этого языка таково, что, молясь на нем, человек чрез какое-то время, к удивлению своему, начинает подмечать, что понимает слова и выражения, которые прежде казались ему неудобовразумительными. Ну а что дотрагивается действительно непонятных слов, то их значение всегда разрешено посмотреть в словарях, которых сегодня издается, известность Богу, немало.


Кроме того, надо учить православное богослужение как таковое, изучать и на практике, и в теории. На практике – то имеется молясь за богослужением, вдумываясь в таинственный смысл такого, что на нем происходит. А в теории – значит, читая те( опять-таки бессчетные) книги по литургике и церковному уставу, которые изданы в наши дни.


Если приступать здесь с самого простого, то прежде всего нужно узнать, из чего богослужение состоит, – тогда оно будет гораздо понятнее, будет легче восприниматься, как проще воспринимается все, что мы успели для себя уяснить.


Свое правило богослужебный день берет с вечера, согласно библейскому повествованию о сотворении решетка: И был вечер, и было утро: день один*. В состав вечернего богослужения вступают девятый час, вечерня и повечерие( сегодня повечерие совершается, вообщем, разве что в монастырских храмах).


Утреннее богослужение состоит из полунощницы( она, как и повечерие, является в наше время по превосходству принадлежностью монастырских служб), утрени и первого часа.


И в конце концов, дневное богослужение составляют третий и шестой часы и священная литургия.


Символический и таинственный смысл всех богослужебных последований, одинаково как и их история нуждаются в отдельном, достаточно пространном разъяснении. Вкратце можно сказать здесь, пожалуй, только о том, что вечерня и повечерие, как следует из их названия, должны совершаться вечерком, а полунощница, утреня и первый час – утром. Однако в силу уже сформировавшейся традиции, ради удобства молящихся в приходских и в значимой части монастырских храмов с вечера служатся объединенные девятый час, вечерня и утреня, к которой присоединяется 1-ый час, а утром по прочтении третьего и шестого часов совершается песнопения.


Из книг, которые хотелось бы порекомендовать для ознакомления с богослужением, стоит именовать в первую очередь неоднократно переиздававшиеся последования всенощного бдения( торжественного богослужения, состоящего из вечерни и утрени) и божественной литургии, " Новую скрижаль " архиепископа Вениамина( Краснопевкова-Румовского), " Руководство к исследованию богослужения Православной Церкви " протоиерея Константина Никольского, " Гимнографию и эортологию " архимандрита Киприана( Керна). Для наиболее серьезного изучения – " Богослужебный устав Православной Церкви " Василия Розанова и " Толковый Типикон " Михаила Скабаллановича. Существенную содействие могло бы оказать здесь и знакомство с самими богослужебными книжками: Часословом, Следованной Псалтирью, Октоихом, Минеями, Постной и Цветной Триодями.


А кое-что особенно непонятное, то, в чем человек не может разобраться сам, постоянно уместно спросить у священника, у которого он исповедуется.


Человеческие дела в Церкви

Но вообще, церковная жизнь состоит не лишь из богослужения. Она состоит и из каких-то конкретных дел, живых человечьих взаимоотношений. С одной стороны, Церковь всегда нуждается в людях, желающих и способных подсоблять, трудиться в ней. С другой стороны, сам христианин, что-то делая для храма, несоизмеримо больше приобретает, нежели отдает. Поэтому часто мытье полов, чистка подсвечников, уборка местности или любая другая более или же еще менее квалифицированная служба, которую он выполняет здесь, становится самым настоящим и самым действенным способом его воцерковления.

Тогда у него уже не появляется ощущения, что " есть какая-то важная жизнь, к которой он непричастен ". Наоборот, у него возникает чувство причастности к церковной жизни, он по-настоящему затевает ощущать себя частицей Церкви.


Кому-то время от времени представляется странным то, что мы говорим о живых, человеческих отношениях в Церкви. И вправду, некоторые люди могли бы сказать на это, что храм – пространство, куда приходят не для общения, а для молитвы. И они, безусловно, правы.


Однако несомненно, что временем общения между верующими никак не обязана быть церковная служба: она тоже есть время общения, но не с людьми, а с Богом. И естественно, храм ни в коем случае не может становиться каким-то клубом, где люди видятся и проводят вместе время, говорят о последних новинках и т. п.


Но вместе с тем в храм приходят живые люди, и было бы неестественно, если бы между ними не завязывались, повторимся, живые, человечные взаимоотношения. В древности христиане жили общинами, у них все было сплошное: и сама жизнь, и средства для ее поддержания, и мысли, и ощущения. Было время, когда христиане, как говорится в Деяниях апостольских, вообщем решительно ничего не почитали своим собственным*. И посторонняя беда, чужая нужда, соответственно, не почитались посторонними.


А мы живем в принципиально другое время, в совершенно других условиях. Мы очень разобщены, удалены друг от друга. Люди религиозные сегодня поневоле часто оказываются в какой-то собственного рода изоляции: они не встречают понимания на работе, в находящемся вокруг их мире, порой даже в собственном доме. Сталкиваться с таковым непониманием постоянно очень тяжело. Иногда это приводит к какому-то внутреннему ожесточению, время от времени к унынию, иногда даже к колебаниям в своей христианской жизни.


И где еще находить в наши дни верующим понимания, единомыслия, человеческой недалекости и поддержки, как не в храме? Сюда приходят люди желая и очень разные, но с похожими мыслями, чувствами, радостями и горестями, а наиболее главное, одинаково верующие, ищущие Бога, устремляющиеся к Нему. И одному человеку удается пройти в собственном движении к Богу чуть больший путь, иному – чуть меньший, кто-то успевает немного более понять и узнать и благодаря этому может подсоблять своим ближним, делиться с ними теми, пусть еще и чрезвычайно малыми, духовными или душевными дарами, которыми наделил его Господь. Да и позже естественно, когда верующие люди помогают один иному не только в чем-то духовном, но и в обычных, житейских делах, – так как именно в этом выражается та любовь, которую заповедал нам обладать Господь и которая является обязательным признаком Его настоящих учеников**. Помимо того, рядом с нами, кругом нас в современной жизни очень много находится тех, кто нуждается в помощи: это и старые, больные, не имеющие к тому же достаточных средств на пропитание люди, и бездомные детки, и просто нищие, которые ищут порой не лишь милостыни, но и доброго, сердечного отношения к ним.


Очень радостно бывает видеть, как в том или ином приходе складываются меж людьми добрые, искренние отношения. И столь же несладко наблюдать, как со временем они нередко разрушаются, а то и просто перерастают в какое-то обоюдное отчуждение, непонимание и даже неприязнь.


Но мы помним слова Спасителя, произнесенные Им апостолу Петру: Симон! Симон! се, сатана умолял, чтобы сеять вас как пшеницу***. Сеять – значит дисперсировать, разобщать, вносить между христианами раздор. Именно неприятель рода человеческого старается разрушить наше соединение, посеять между нами вражду. Мы по-настоящему сильны, когда благодатью и любовью Божией собраны совместно во имя Христово. Сегодня очень хорошо можно созидать, как даже самые темные, недобрые силы соединяются в своей деятельности, в своей борьбе против Церкви, и чрезвычайно горько, когда мы, наоборот, не можем найти меж собой общего языка, бежим друг от друга бросать, как от врагов, или просто затворяем от ближних свои сердца. Наш долг – существовать выше каких бы то ни было несходств и разногласий в мелочах, мы призваны накрывать немощи тех, кто рядом с нами, покрывать их любовью, перемещать тяготы друг друга и таким образом выполнять закон Христов*.


Мы в Церкви все действительно можем существовать очень разными людьми – разными по национальности, характеру, жизненному опыту и душевному устроению. Но то, что объединяет нас, еще больше всего того, что могло бы разъединять. Объединяет нас Иисус, любовь Которого достигает каждого человека, не гнушается никем, не отвращается ни от кого. И об этом нужно всегда помнить.


Вместо заключения

Вот, пожалуй, то, что хотелось бы коснуться в этом небольшом издании. Безусловно, бездна и обширность, а тем более важность затронутой темы не имеют все шансы исчерпываться сказанным здесь. Однако говорить и строчить на эту тему необходимо. Вопрос лишь в том, кому произносить и как: у кого для этого достаточно опыта, достаточно размышления? Вероятно, практически для каждого из нас было бы большой самонадеянностью уважать себя все понявшим, все постигшим, решившим все вопросы " в современной церковной реальности. Но замечательный церковный писатель нашей современности архимандрит Лазарь( Абашидзе) когда-то заметил в частном письме, что сегодня нам, христианам, нужно если и не подавать друг другу совет, то желая бы перекликаться, " аукаться ", чтобы не сбиться с пути, не заблуждаться и не пропасть. И этот предложенный вниманию читателей контент, как оценивает его сам автор, – попытка участия в подобной перекличке. Автор был бы чрезвычайно рад, если бы кому-то он принес реальную пользу или желая бы помог внимательнее взглянуть на себя, на свою духовную жизнь, на родное бытие в Церкви.

 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.